Стихи Иосифа Рабиновича
Мне снился лёд, как сахар колотый
И ночь сполохами освещена,
И бьющая в борт тяжёлым молотом
Со льдом повенчанная волна…
И бабье лето до срока пришедшее,
И не по августу злая гроза,
И чуть раскосые, сумасшедшие,
В комнатных сумерках – твои глаза!
И я проснулся, вспрыгнул как мячик,
Сижу, озираюсь с улыбкой глупой –
В глаза мне брызжет солнечный зайчик
И дворник ломом по бакам лупит
Стихи Кирилла Иванова
Спи, моя далекая, спи, моя желанная,
Пусть тебя баюкает песня бесталанная.
Ноши драгоценнее не держал ни разу я…
Спи, мое сокровище, радость сероглазая.
С неба полуночного звезды словно дразнятся…
Спи, моя насмешница, спи, моя проказница.
Пусть они завидуют глаз твоих сиянию,-
Я же буду самою терпеливой нянею.
Месяц в изумлении на тебя уставится…
Спи, моя разумница, спи, моя красавица.
Он ведь молодой еще, ты не бойся месяца,
Это мне, женатому, впору хоть повеситься.
Не могу похвастать я ни красой, ни славою —
Как же удержать тебя — милую, лукавую?
Не могу расстаться я с драгоценной ношею —
Как же не любить тебя — славную, хорошую?
Так и буду мучиться, ахая да охая…
Спи, моя разлучница, спи, моя жестокая.
Сочинять стихи тебе буду неустанно я…
Спи, моя любимая, спи, моя желанная.
Занавешено окно.
За тяжёлой плотной шторой
человек читает Тору.
На дворе зима. Темно.
За окном ворчит метель.
Печь в углу безмолвно стынет.
Голос праведный в пустыне.
Дух и ветер. Свет и тень.
Угасает свечка. Пусть:
он привык читать в потёмках.
В одиночку. Вслух. Негромко. —
Текст он знает наизусть.
Он читает, не спеша,
вновь и вновь вникая в смысл.
Он без книги жизнь не мыслит.
С ней сверяет каждый шаг.
Человек надёжный, он
не сворует, не сопьётся.
Но чужак — oн инородцем
для иных. Хоть здесь рождён.
Здесь, в безвременьи веков,
вера против бурь стихии.
Здесь в абрамах и рахилях
люди видели врагов.
Здесь, за шторой, столько лет
с просветлённым ясным взором
человек читает Тору
с верой в брезжущий рассвет…
Отрешённый взгляд. Ни огня и ни холода.
Профиль ли анфас — та ж аморфность глаз.
А до эры зла Его глаза были молоды?
А ещё вчера (по вселенскому времени)
Он взирал на мир с наслаждением.
На Эдем. На чистых два лица — гордость для Творца.
Он шесть тысяч лет, натворив, думу думает:
«Блуд, богатство, власть.. — низок человек.
Неспроста ведь эра началось с райских яблочек.
Для людей наказ?! — Ненасытным не ведомы
ни позор, ни страх… — Их ведёт порок!
Ослеплённым, зрить им невдомёк: мгла над бездною.»
Отрешённый взгляд. Мысль одна «Не напутал ли?
Их ли в том вина, что так сладок грех?»
Эра мрачных вех. В Его глазах небо мутное…
Старая цыганка по руке гадает…
Вдоль, вглубь… — что ни штрих, то рупь.
Сокровенья, тайны…
Дар глаз — в вольный пересказ
летописи дальней.
Прошлое гадалка, в общем, разгадала.
Год в год жизнь — то гололёд,
то вертлявый слалом.
Даль — свет! Рай на сотни лет!
А молодым всё мало…
“Что прошёл, я знаю. И не по ладони.
Мне бы наперёд судьбы
маршрут узреть. Сегодня!
Да знать срок: короток, далёк?
А судьба? — Догонит.”
Старая плутовка хитро щурит око:
“Маршрут, сплошь, ты наяву пройдёшь!
С судьбою вровень. К сроку.“
