День весь осень в шкуре лисьей
всё кружила без конца,
но под вечер хвост из листьев
распушила у крыльца.
Скуки запах: захолустьем
тянет в городе большом.
Пеленою жёлтой грусти
окружила осень дом.
Сумрачный свет. И тишь немым псалмом…
В этой нежности последней,
в мрачном таинстве глухом
мне так нужен собеседник
молчаливый за столом!
Чтоб не спрашивал, но слушал,
что раскрою. Не тая.
Чтоб лечить больную душу
стала исповедь моя.
Ночь. Тенью гость. Вниманье октября…
Мысли.
Мир — шкатулка тайн и мистик.
Вечный мрак. И в этом смысле
нам до истин далеко.
И, всё ж, есть метод:
он по звёздам и планетам
обнажит судьбы секреты.
Ключик к коду — гороскоп.
Только
код не базис, а надстройка.
Недаром столько
развелось календарей!
Выбрал.
Вот те на: в одном я — Рыба,
и тут же выдал
мне другой, что — Водолей.
Тучей
горизонт? — Тебя научат
обуздать судьбу на случай,
если грозы впереди.
Мой резус — ребус:
Водолей пророчил небо
голубое, Рыбой мне был
послан знак иной — «Дожди».
Если б
на всю жизнь гарантом вексель
на свод небесный
унаследовать в геном,
был бы
Водолей в согласьи с Рыбой —
мне жребий выпал
жить в измерении двойном.
Скопом
от пожара до потопа
(если верить гороскопам)
на судьбу есть узелок.
Кукиш!
Век живи — судьбу не скрутишь:
жизнь — кобылка на скаку, ты ж —
мчащий к финишу ездок.
Вроде,
легковес я по природе:
к езде пригоден.
И, пока ещё, в седле.
И, всё же, после
седока лошадка сбросит
как ответ на все вопросы.
Рыба ты иль Водолей.
Текст написан по стихам
Галины Семизаровой
Поиграй на дудочке, скоморох:
думы пусть мои трелью выветрит.
До чего ж мощна твоя карма! Ох,
не был бы столь чувственный пыл твой — флирт!
Сотвори мелодию в радость дня!
Вольной птицей по небу пусть летит!
Знать бы, что любовь твоя ждёт меня.
И что моя, беспечная, мне сулит?
Тщетно лето громы и молнии
мечет над моими безумствами:
музыка с надеждой в гармонии
хмелем мне! Как жаром бес уст твоих!
Пусть мои все чувства заветные
в три регистра дудочка выскажет.
Век в ладу, сбегу ли за летом я —
лихим и упоительным был сюжет!
Ох и тяжко, девицы, так любить.
Для того ли, милые, я цвела?
Оборвётся или нет к счастью нить,
но покой мой дудочка увела…
Уголок есть на планете:
ров, в низине обелиск,
камни в тон, в металле дети
и шагов семнадцать… Вниз.
А вокруг в осанке гордой
ввысь стремится молодой,
возрождённый мирный город.
Над застывшею бедой.
Жизней тыщи в месте этом.
Хоть к рекорду далеко,
но зато в квадратном метре
смерти хватит на рекорд!
Много лет в кровавой влаге
в бывшем логовище зла,
за оградою в овраге,
как нигде, трава росла.
Пусть груба была натура,
но наглядней был урок:
смерти там архитектура,
человечеству плевок
зовом к разуму застыли
чтоб будить! Теперь не то —
боль живую замостили
в мёртвый камень и бетон.
Хоть загон той бойни самой,
нынче в камне дорогом,
он с тех пор зовётся ямой. —
Я б назвал то место дном! —
Там в детей стреляли звери,
велиары, упыри…
Там земля теперь не преет
гнойной массой на крови.
“Яма” – место в минском гетто, где 2 марта 1942 г.
растреляно 5000 человек
Стихи Галины Брусницыной
Вы какой-то неприкаянный —
Может, каяться пора…
Взгляд ваш несколько отчаянный,
Видно, чаянья — игра…
Вы какой-то неуютный,
Надо бы в душе прибраться…
Вроде, жизнь не бесприютна,
Вроде, не к чему придраться,
Вроде, в действиях всегда точны
По примеру королей…
Вы какой-то недостаточный,
Хоть с достатком всё о’кей.
Почему же, неизвестно,
Сильного — я вас жалею…
Вы в душе моей уместны,
Вместе с вами и болею…
