Есть слово одно, на глаз ли на слух, оно —
живым мадригалом.
Свой выдав секрет, на влажном ещё песке
«люблю» написал он.
Тайн вечный гарант притих мудрый океан,
пред чувством пасуя.
И слову вослед был жгучим её ответ…
хмельным поцелуем!

Весь день в унисон их стучат сердца!
Солнце им улыбается.
Убережёт от бурь
дали лазурь.

Влюблённый — слепой: весь мир его в ней одной!
Такой вожделенной!
Добряк, он бы смог весь свой разделить восторг
со всею вселенной!
Ей Небо судьёй: наградою для неё
роман с неженатым. —
Судьба — гамаюн! Часы — невидимкою
несутся к закату…

Луна — искушённая случница
ими всю ночь любуется.
Не разлучит прибой
флирт и любовь.

И ночь истекла. Плывут в небе облака
в угрюмые дали…
Слились страсти в блюз. С песчинок нектар «люблю»
волн всплески слизали.
«Отныне вдвоём!» — властителем дум: её
терять не хотел он.
Но… кто тут виной, что выбор судьбы иной? —
Она улетела…

Галинe Брусницыной, с благодарностью

Во дворе с утра голоса звоночком:
стайкой детвора в классики прыгает.
Среди них одна, ниже всех росточком,
но зато она самая прыткая.

Не беда, что худа, — в срок своё наберёт.
Бледновата с лица? — Станет красавицей!

И в игре она впереди подружек,
будто ей дана лишняя пара ног.
И прицел хорош, и бросок не хуже.
Но нелёгок, всё ж, каждый её прыжок.

Спать малышке пора. Хоть и в радость игра.
Вновь кузнечик лихой скачет домой.
Мать ей снимет протез и наложит компресс.
В стороне постоят два детских костыля…

Яркая фитюлька тает за окном:
кап-кап, кап-кап…
Девица-сосулька плачет о былом.
Кап-кап, кап-кап…
До чего же сладко целовал мороз!
Но… сбежал украдкой! И мечту унёс.
Счастье — искры-блики в мимолётном сне.
Капают слезинки, обжигая снег.

И ничто не лечит девичью печаль:
кап-кап, кап-кап… —
Сухо слёзы вечер вытрет: «Не скучай.»
Кап-кап, кап-кап…
А жених порочный воротится. Плут!
Проведёт с ней ночку и сбежит к утру.
Соизволит — вскоре вновь объявится:
незавидна доля у красавицы.

Ах, как быстротечен, всё ж, девичий век!
Кап-кап, кап-кап.
И помочь тут нечем: льются слёзы в снег:
кап-кап, кап-кап…
Решено! — Я вышел на притихший двор.
Снял сосульку с крыши. Слёзы ей утёр.
И в согласьи кротком лучезарным днём
юную красотку обручил с ручьём.

Что, буран, так мечешься?
Мне успеешь ты
до свиданья с вечностью
саван расстелить.
Подожди, покудова
встречу, а потом
пусть метель укутает
этим полотном.

Лихо кони белые
в ледяных санях
точно в полночь, первого,
понесут меня
в край, где нет ни бремени,
ни рабов, ни каст.
Где приют безвременный
щедро ночь мне даст.

Но, едва управятся
кони-лихачи,
сразу землю здравицы
оглушат в ночи:
расшумится праздником
человечий род,
своего избранника
славя наперёд.

А когда рассеется
в утренней заре
лёгкий шлейф метелицы,
кто-то обо мне
в грусти фиолетовой
без ненужных слов
вспомнит и посетует.
И забудет вновь.

Память – штука хрупкая.
И, само собой,
в саван лишь укутают
год очередной,
гордо примет почести
новый фаворит.
А, чуть срок закончится,
будет позабыт.