Шалый ветер тягостную фугу
затянул от свиста до басов.
В такт ему слепая вьюга
крутит грусти снежное лассо.
Взглядом стылым ищет кавалера:
ей бы неустроенность свою
с кем-то разделить. Попал я первым
под её минорную петлю!
Туго чёртова петля
обвилась вокруг меня,
вьюги сплин втирая в грудь,
чтобы та впитала грусть!
А меня так хрен возьмёшь:
я ведь сам пропитан сплошь
и густой
хандрой.
Ветра пресс. Петля сковала плечи.
Жду я: мне такое не впервой.
Слышу: засопел уставший ветер —
значит, скоро двинет на покой.
А за ним, даст Б-г, дойдёт до вьюги:
«С ним грусть не стряхнёшь — мужик не тот».
Вслед размоет небо краски фуги
и петля минорная сползёт.
Ну, чего с меня возьмёшь? —
Я ведь сам пропитан сплошь
исключительно одной
леденящею хандрой.
Так что, видно, до весны
с вьюгой мы обречены
грусть носить, как довелось,
врозь.