И понял я, что этот суд не сон,
в миг, когда защёлки на запястьях
судьба замкнула намертво! Но он
к её тискам остался безучастен.
Он, глядя в мир враждебный, лишь молчал,
низко свесив немощные плечи.
Так в грустный вечер стройная свеча,
сгорая, оседает жалкой течью.
Стоял он: память в коме, страсти в прах…
Любовь и совесть растратил.
глянул мельком в глазах
прочёл я ненавистное «предатель…»
В живом когда-то озорном лице
вместо жизни пустота сознанья.
Опять незваной гостьей на крыльце
беда. Она сама пришла за данью.
И я ловил во взгляде “Помоги!“
но покорностью к разлуке.
Он не искал в тот час моей руки:
беда его забрала на поруки.
И я молил её в немой надрыв
преподать ему все пагубы паденья!
Терзает пусть его судьбы обрыв!
Ломает, рвёт и режет! Во спасенье!