Виктории

Стынет дня многоголосье.
Всё тусклей жизни хор. —
Та же песнь. И снова осень
грустью стелет мой двор.
Но в гипнозе жёлтой грусти
чистым чудом
ниоткуда,
наконец, меня заметив,
чуткий ветер
явью грёз
в дом горошинку занёс!

Тихо в доме. Поздний вечер.
Найден крошке приют.
Небо звёздною картечью. —
Чуду жизни салют!
В этом солнечном комочке
лучик света!
Запах лета!
В нём тепло и пульс вселенной!
Клад бесценный!
Смех!
Игра!
Вектор веры и добра!

Ты, горошинка, не гостья:
это твой дом теперь!
С покрывалом грусти осень
не войдёт в нашу дверь!
Ты сознанью в подтвержденье:
жизнь-комета —
эстафетой!
Ты — безумство и восторги
древних оргий!
Через край!
Счастье!
Вечности искра!

Стихи Аллы Козыревой

Я встретила его на берегу моря,
Одетого в пух золотистых песен,
И как только он стал немного небесен,
С тех самых пор я с ним спорю.
И я не буду искать этому причину
В красиво разрисованных кругами бумажках,
Я просто хочу любить этого мужчину,
Дышащего то вольно, то тяжко,
То смеющегося, то плачущего от боли.
Кто бы меня понял, что ли!

Ночь волшебным отголоском.
Словно вновь из уст судьбы
чистым чувственным подростком
слышу я чудную быль:
“Где-то в дивной загранице
есть страна безумных грёз,
неудушенных амбиций.
Под опекой зрячих звёзд!“

Не дослушав сказ, я сходу
у судьбы прямой билет
попросил. И взгляд холодный
стойко принял за ответ.
Обделённый властной визой,
я, дитя военных лет,
в несогласье, в дерзкий вызов
прохрипел упрямо “Нет!”

И отверженный, но гордый
в вызов всех запретных меж
перед ней я ссыпал горы
из желаний и надежд.

Одержимому угрозы
в пустозвон. — Иммунитет.
Я вошёл в страну! Но… поздно.
Грёзы, страсти… Да не те.

Пьесы третий акт. Реприза.
Но совсем другой посыл.
Я дразню судьбу, но вызов
мой значительно остыл.
В раздраженье старой доньи
я, способный на мятеж,
ей в лицо швырнул с ладоней
горсть желаний и надежд!

Володе Афанасьеву,
с кем мы вместе сидели…
за школьной партой

В нём жизнь была невестой. — Молодой!
Он жил лицом вперёд.
Игрок. Таким везёт.
Я ж взгляд иной имел на жизнь. —
Живёшь? — Кружи.
Он шёл упрямо по прямой.
Я брал в обход.

Боец, он был с удачей на паях.
Таким неведом страх.
Их жизнь — девятый вал!
Он никогда не уставал:
барьер, тупик —
он пробивался напрямик.
А я петлял.

Ему желанья — страстью, цель — в порыв.
А я рожден был ждать:
расчёт — успех игры.
Фантомом счастья — “обладать”!
Сейчас… потом…
Но там, где рвал он напролом,
я двигал вспять.

Одних влечёт с рассвета горизонт
А мне милей свой круг:
покой, комфорт, досуг…
У всех на жизнь один резон.
Един мир чувств.
Всё, что желал, взял в жизни он.
А я? — Верчусь…