Кружит пургой зима. Февраль в снегу.
Но жизнь теплом
покуда,
в ней есть такое чудо!
“Агу, сынок, агу!”
Провидец Водолей на жизнь вперёд
любовь и боль пророчит.
“Упал? — Вставай, сыночек.
Не плачь и боль пройдёт.”
Накатывает жизнь в девятый вал.
Любовь — и та с причудой:
семнадцать — возраст трудный.
А сын опять соврал…
Был прав, как оказалось, Зодиак.
Зима. Февраль.
И вровень
смешались боль с любовью.
А сын? — Ни друг, ни враг…
Шесть к шести валетом —
возраст красоте не в масть.
Тело — костный сруб,
лицо испилено.
Но пока ни время,
ни липучесть бед,
ни власть
мозга не скукожили извилину.
Ей,
слегка горбатой,
в одиночку мысль нести —
ох и непростая жизни миссия.
Ну, а там, где страсти —
и мотор и мозг кости,
жизнь –
и в перегрев,
и в недомыслие.
Для кого-то разум — поводырь.
Но,
лишний шаг, —
горло пережмёт захват ошейника.
А меня,
в согласьи,
за собой ведёт душа.
Мы на равных.
Но за ней решение.
Да, наш путь вслепую:
тупики, обрывы, топь.
Но из года в год
вдвоём с ведущею,
каждый раз с надеждой,
мы идём в прорыв под дробь
лжи, измен и бед
встречать грядущее.
По капле в год
в итог пустой
суетность лет стекает в Лету.
И жизни пыль шальной кометой
летит,
несётся по прямой.
Навстречу Вечности.
Домой.
И тают чувства.
И кипят
в холодный пар взрывные страсти.
И счастье хрупкое
на части
крошится в мире бытия.
Где, как и все, мечусь и я.
Но ни энергии лимит,
ни вся бессмысленность движенья
не остужают вожделенья.
И целью — свет!
И жизнь — магнит!
И гонка скоростью пьянит…
Обездоленной нищей,
полуслепой,
угол ищет
озябшая боль
по закоулкам вселенной… —
Дом.
Не крышу и стены,
не пустое дупло:
для неё дом — чужое тепло.
Замоталась в попытках
выбрать ночлег:
ей улыбки
не встретить вовек.
Тысячелетья боль бродит.
Хоть умна по природе
да и вовсе не зла,
своего нет у боли угла.
Мысли скованы.
Стужа.
Ночь.
Я не сплю:
снова душу
стесняет мою
боль —
первый признак неволи.
Но я знаю, у боли
совесть есть.
Пережду.
Там, глядишь, и сойдёт поутру.
Текст по мотивам одноименного
стихотворения А. Ростовщикова
Пусть не каждый из вас,
но когда-нибудь,
вдруг,
на ночь,
оставив свой кров,
чудак одержимый
отправится в путь
на Корабле дураков.
Мы карты оставили на берегу,
решив,
доплывём и так.
Списали долги и обиды врагу.
И подняли белый флаг!
Наш курс — неизвестность,
маршрутом — авось.
Где ветры над кораблем,
где страсть в парусах океану во злость,
мы как-нибудь доплывём!
Страх и слабость — в балласт.
Хворь и боль — за борт!
Нам скорость — отрадой отрад!
И в лоб урагану!
И только вперёд!
А там — или рай или ад.
И там, где команда
берёт не числом,
где лидером капитан:
порвут в клочья парус ветра, —
есть весло!
И с ним ходят в океан.
Наш Kорабль на ходу десять тысяч лет.
Уставом здесь риск — не расчёт!
На этот Kорабль не купишь билет.
Нам здесь! А там чёт — нечёт …
