По мотивам стихов Аллы Козыревой
С притомленной судьбою вновь я в бисер играю.
И хитрю с ней, и спорю. Хоть, в итог, проиграю.
Только чувства да мысли, бед, побед перегрузы —
яркий, в сущности, бисер. Блеск. Цыганские бусы.
Но мелодии лета, всё ж, и я преумножу.
С молодого скелета сброшу старую кожу.
И сорвусь в бездну выси: вечность к истине ближе.
И, что жизнь — тот же бисер, в подтвержденье увижу.
Тому Солдату
И, всё-таки, где-то же, над ним рассвет
тихо скорбит столько лет.
И ни следов, ни примет:
будто и впрямь его нет на планете.
И бой тот, и та война давно в былом.
Праздник. — Мы с ним не споём.
Тост. — Его нет за столом.
Дата — плакатом. Чужое столетье.
Под грозы и вьюги день и ночь спит он:
у молодых крепок сон.
Год каждый осень в поклон
место живое венком накрывает.
Парады. Салюта всплески. Культ вождей.
Тост за победный тот День.
Но где ж тот солдат лежит? — Где?!!!
Без Победителя?! — Нет, так не бывает …
Соблазн — хмельным вином в пустом стакане.
Весь вечер за окном луна цыганит:
вдали знакомый дом в углу двора.
Сарай… (в нём сеновал — мечтам раздолье).
Колодца кряжий сруб… С живой водою,
что пил мальчонкой. Прямо из ведра.
Флюиды полотна — соплодье зренья.
Ввела меня в гипноз власть искушенья.
Проводником — луны медовый свет.
Сознанью в дивный сон, глазам в усладу
чудесный эликсир почти что рядом:
вот-вот ступлю я в мир блаженных лет!
Когда-то здесь и в зной, и в дни ненастья
вода была на вкус земного счастья!
И виделся в размер вселенной двор!
Здесь месяц, местный франт, кутил ночами
в кругу заморских звёзд. Рассвет встречая,
здесь пел многоголосый птичий хор.
И в тот же чистый звук, восторгом детства
запели в унисон регистры сердца! —
Известный, в общем, каждому синдром. —
Вживую, в двух шагах, венцом для сказки:
цепь ворот обвила в девичьей ласке!
И смотрит сруб с любовью на ведро.
И, вдруг, поймав мой взгляд в контакте близком,
ведро слетело вниз, с собачим визгом:
во мне оно признало земляка.
Но… вместо вскрика брызг под страстью всплеска
со дна, печаля сруб, шёл скрежет мерзкий,
озвучив чувства жести и песка.
Был сказочным гипноз. Но жизнь — не сказка:
скрывает небо лик, меняя маски. —
Сыграла злую шутку ночь со мной.
Но вновь растёт протест в душе. Лишь в мыслях:
«Нет правды и в вине… — Колодец высох.
Смирись! Ничто не вечно под луной…»
Стихи Анны Лысюк
Ты только не выдай себя,
когда повстречаемся снова,
ни взглядом, ни жестом, ни словом
ты только не выдай себя,
когда между мной и тобой
останется меньше мгновенья
до жалости… и откровенья,
терзающих наперебой.
Ты только не дай мне понять,
что все еще может свершиться,
что нужно на что-то решиться
ты только не дай мне понять,
когда безнадежно любя,
я песню печалью наполню
и нехотя сердцу напомню,—
ты только не выдай себя.
Е. Б. и И. Б.
Весь вечер воет ветер зверем!
Треск да грохот! И небо краской воронья.
Чихала туча, заразившись от апреля…
А после высморкалась. Прямо на меня!
Её холодная и мерзкая мокрота
липучкой тело до ступней обволокла.
И тотчас тучная промозглость до аорты
всосалась в поисках душевного тепла.
Погодка сволочна. И дома
нет уюта: и там я не в своей среде.
Но то стихия: мечет молнии и громы!
А вы ответите за беды на Суде!
Здесь ветер шабашем и небо грузной тушей
зловещим знаком одиночке: «Обречён!»
Вы ж столько лет плевали желчью в душу,
что мне гроза с мокротой нипочём.
Гроза сошла. А вы? — Сбежали!
Горькой правде предпочитая миражи.
Разве совесть, одна хоть заповедь скрижалей
вам в оправдание предательства и лжи?!
Одежду, обувь дома скинул: ночь просушит. —
Разжёг камин, к теплу погоды круговерть…
Согрел я тело водкой и горячим душем.
Но есть ли способ душу отогреть?
