Л-ю-б-л-ю на выдох

Случалось ли вам через мост искушений
судьбу за собой провести?
А после крушений, к пути завершенью,
расслышать её же «прости»?
«Прости за былую покорность рабыни,
за недальнозоркость мою. —
Тебе я с зачатья верна. И поныне
люблю.»

Видать, вы решили, что я неудачник?
Что это признанье — предлог
свалить на судьбу? Мол, всё было б иначе,
не следуй за мной всюду рок.
Отвечу: «Спокойно! — Старик не покойник.
А с Б-гом, и не на краю.
Жизнь — выбор. И я за неё никого не
виню.»

«Для тебя ж, моя подруга,
путь бродяги — не секрет.
Всяко было: вольно, туго…
Жизнь — любовница и сука.
Жизнь строптива, спору нет.
Но любовь твоя — порукой
мне от власти бед.
Не кори себя за слабость,
за маршрут… Не в этом суть:
был бы зряч, поверь, и я бы
знал, где повернуть. —
Мы в пути пока! Мы рядом!
А суть жизни — путь!

Держи мою руку. И помни: покоя,
идущим,
нам не обрести.
И, дай Б-г, чтоб выдалось жизнью такое,
что б некогда было грустить!
Чтоб, взвесив грехи,
не твои, —
человечьи
учёл и любовь Он. Молю:
«Воздай мне за всё! Но позволь,
перед встречей,
на выдох,
оставить
л-ю-б-л-ю…»

На поруки

И понял я, что этот суд не сон,
в миг, когда защёлки на запястьях
судьба замкнула намертво! Но он
к её тискам остался безучастен.

И, глядя в мир враждебный, он молчал,
мирно свесив немощные плечи.
Так в грустный вечер стройная свеча,
сгорая, оседает жалкой течью.

И на когда-то озорном лице
вместо жизни пустота сознанья.
Опять незваной гостьей на крыльце
беда. Она сама пришла за данью.

Любовь и совесть в коме. В спячке страх.
Интересы? Их он все истратил.                  
Озвучен приговор: в его глазах
прочёл я ненавистное «предатель…».

A я ловил во взгляде “Помоги!“
Затекали скованные руки….
Он не искал в тот час моей руки:
беда его забрала на поруки.

И я молил её в немой надрыв 
преподать все пагубы паденья!
Терзает пусть его судьбы обрыв!
Ломает, рвёт и режет! Во спасенье!

https://suno.com/create

Музыка

По клавишам утра лучистая музыка
беспечно сбежала в открытый эфир
удивлять пресыщенный мир.
Её вдохновенье и музы там!

И вот уж весь день торопливою поступью
вдоль струн суетливых шагает она.
Всё слабей эха волна
несёт вдаль последние россыпи.

А вечером где-то, прощаясь, мелодия
стечёт обессиленно с блеклой трубы.
В пустоту — ловушку судьбы!
Гармония суток. Бемоль. Диез.

Но чудо! От звуков трубы забеременев,
ночь вынесет снова в утробе, на свет,
музыку. Другой такой нет!
Ни в нотах миров. Ни во времени.

Не святой

Он не святой.
Не талант. Не мудрец.
Он не герой.
И к тому ж не храбрец.
Ростом не вышел. Лицом неказист.
Но жизнь — массовка. И он в ней статист.

Он не алкаш,
но любитель сих дел.
Лагерный стаж
небольшой. Но сидел:
летом крал с поля — зимой рыл канал.
Власть не хулил. Но и не доверял.

Он не женат.
Он ещё молодой.
Был бы богатым,
не будь этот строй.
Мама — из близких. Любовь по росе.
Комнатка. Погреб. Да печь. Как у всех.

Он мне не друг.
Не сосед. И не брат.
Ни наград, ни заслуг.
Он обычный солдат!
Первый же бой. У победной межи!
Он тихо упал … Незаметно … Как жил.

Люблю…

                             Ане и Жене

Неразрешимая загадка — любовь.
Вольному плен. Свобода раба.
Где любовь, там слепому виденье.
В сцепке любовной нежность и бой.

Неотличимы позывные любви. —
Колокол жизни? Смерти набат?
То она обожжёт блеклой тенью,
то, вдруг, её свет неуловим.

Любовь — целитель-маг и жулик-шаман.
Ношей — не в тяжесть. В бремя, коль груз.
То тайник. То искатель. То ключик.
Правдой жестокой. Лаской — в обман.

Любовь — искуснейшее блюдо из блюд.
Сладость и горечь — смесью на вкус.
Сколь на слух счастья в этом созвучье,
столько ж и боли в слове “люблю”…