Шёлковая скатерть

Что здесь правда, а что не совсем — не в этом суть.
Как-то случайный гость к какой-то дате
в дом притащил подарок, да не что-нибудь —
хоть и ненужную, но дорогую скатерть.

Тут же, сам предложил расстелить чудную ткань:
разом украсить стол да обмыть обновку.
Знать бы тогда, мой вечный удел — носить ей дань.
Так попадают на … шёлковые уловки.

Целый вечер наш лучший сервиз давал балет.
Ох и досталось красавице в ту гулянку:
вина, закуски — весь показной ассортимент
стали добычею скатерти-самобранки.

Красота её — блеском! Грехи? — Сплошным пятном!
Вот вам и тонкость и шёлковый характер!
Сколько разбитых судеб повидал мой дом!
Сколько ещё? — Не пора ли сказать ей “Хватит!”

Я за тем же столом. Только гость другой — тоска.
Вот и хрустальный бокал лежит в осколках.
Жизнь — вечный выбор. В жизни верней простой стакан.
Как парусина надежней любого шёлкa.

Гость

Летний дoждь приметою к добру
постучал в окошко поутру.
Незнакомец, нищий… Ко всему
ни душе, ни уму.
Впустишь гостя, наследит ведь. Но
гость тут редкость: я открыл окно. —
Разговорчив, нем… — а, всё ж, вдвоём.
Поклонившись, он вошёл в дом.

Небо речь катило… Дождь бубнил своё… —
Но чужой язык — звук.
Может быть удача здесь гнездо совьёт,
а может был к беде стук.

Я молчал… — Я слушал… — Не свелось:
не вселив надежду, смылся гость.
Глянул вслед — на мне во весь формат
неба пасмурный взгляд.
Колорит таких погодных сцен 
не сулил мне светлых перемен.
Мрачный холст. В него бы жизнь вдохнуть!
Но скоро осень… — А там царит грусть.

Думы — тушей тучи. Я ступил с крыльца.
Блик! — И… свет завис! Ждёт…
Оттесняя тучу, улыбается
радуги, двойной, свод!

Игра взахлёб

Вот и песни пьедестал
опустел.
Не запил я — петь устал.
Мой удел:
с жаждой одиночки
горечью в кадык
океан тоски,
тишины потоп,
дни и ночи
пить взахлёб.

Жизнь — искусный преферанс:
блеф и расклад.
Прикуп, снос. Да чтобы в масть.
Жизнь по сути — риск и шанс.
Был я богат!
Из полной чаши счастье пил,
захлёбываясь!

Жизнь кутила. Заодно
пил и я
дивной сладости вино
бытия.
А когда мне карты
спутала судьба,
крапивы бурду,
пойлом лебеду —
сатаны дар я
вовсю хлебал.

Я удачу зазызвал
песней. Как мог.
Но запасник слов иссяк.
Да слышны ли те слова?
Мой монолог?
Мой крик в безмолвной пустоте
захлёбывался.

Охладел к игре мой пыл.
Спал накал.
Всё, что в жизни накопил,
проиграл.
То купить прохлопал,
то снести забыл.
Так не хватит ли
прихлебателем
брать похлёбку
с рук судьбы?

Ставки биты. На мели.
Что ж, я попал.
Хоть свинцом в лоб! На краю.
Нет! Бездонный, в перелив,
взял я бокал:
взахлёб тоску глотаю, но
расхлёбываю…

Лампочка

В который раз мне чья-то чуткая рука
на полотне вечерней паутины
рисует чудотворную картину:
простая лампочка свисает с потолка.

Увы, расплавить тьму не в силах тусклый свет.
Но сколько в нём тепла душе озябшей!
Так, видно, искры зажигают сажу,
давно потухшую в трубе остывших лет.

Потом другой художник, ради красоты,
мой светлячок завесит абажуром.
Как будто, краски в свет, — и всё в ажуре.
Но разве счастью плохо в мире простоты!

Тасуя тени, ночь гадает за окном.
Встречу рассвет иль всё же мрак приплюснет?
Холодный мёртвый свет хрустальной люстры.
Пустая комната. Осиротевший дом.

На чёрной гуще ночь-гадалка ворожит.
Что, если впрямь нашепчет, и не всуе:
вновь на холсте в надежду мне рисует
рука волшебника лучинку для души?

Кошки

 В основе этого текста  
 стихи Андрея Шаповалова

В некой дальней кошачей стране,
что манила и снилась всегда мне,
кошки сами живут по себе,
выбирая котов себе сами.

Нет совсем там мирской суеты.
И никто и ни с кем там не в ссоре.
Там не станут тягать за хвосты,
не обидят и не опозорят.

Носят банты там для красоты.
С изумительными чепухами.
О любви там седые коты
мелодично мурлычат стихами.

Но, кому б я об этом не пел,
усмехаются все, не дослушав.
Одиночество — вечный удел,
если не с кем согреть свою душу.

Вот и ты улыбаешься мне:
будто выдумал всё понарошку.
Я бывал в той кошачей стране!
Я искал там тебя! Среди кошек…