Научи

Загустелый воздух тесной комнаты.
День в закат. Суббота. Собеседник — фото.
Чёрно-белый, но живой портрет.
Запах ночи. Звуки. С ними дом на “ты“.
Но гипноз их, поле не несут покоя.
Надо мною шабаш бед.

“Научи меня искусству вечности.
Как в тоске нависшей тишины не слышать?
Как безмолвье извести скажи?
Знаю, одиночество не лечится,
если карты жизни мне наворожили,
чтоб чужим я стал для тех, кем жив.

Подскажи мне трезвости забытый код.
Почему упрямо вспять всё тащит память?
Как надеждой безысходность дня
осветить, чтоб вывести в обход невзгод
на простор рассвета в беззаботность лета?
Может есть там место для меня?

Научи, как с холодностью зеркала,
как в снобизм морали наблюдать реальность,
видя блики и своей вины?”
Боль на дне графина. Скатерть съехала.
Через пепел света взгляд живой с портрета.
И ответом — мудрость тишины…

Косяком

В тот час казалось, ночь застыла в сонном русле.
Молчал уныло двор. А прямо надо мной
в мутных водах ночи плыли гуси
косяком домой.
Стаей к цели? — Верный способ — строй.

И музыкой весны в потоке гоготанья
стекал с болота тьмы живительный ручей.
И беда, крадясь за мной годами
через топь ночей,
отползла вмиг. Как от света червь.

А утром голубым, сгребая плесень грусти
со спящего двора, узнал я птиц кагал:
рядом на пустырь садились гуси.
Их органный “га”
горькой нотой, для меня, звучал.

Я, сколько не летал, такого не припомню,
чтоб слушателем — ночь, попутчицей — беда.
И в тоску мне двор. И пусто в доме.
И весна не та.
В одиночку лучше не летать…

Исход

А в тот обычный день
так же ворчало море:
небо разгневалось — с ним не поспоришь.
Было б с чего громы метать. —
Пустяк.
Всего лишь
в очередной раз свара среди людей.

Волю сулит побег.
Кровью пьянит погоня.
Ум и безумство. — Точь в точь, как сегодня.
Зло и добро — крепче союза нет!
Жизнь-сводня
их обручила в спешке.
Зато навек!

А в этот день с земли
дуло опять бедою.
Берег тревожно дрожал под толпою
бывших рабов.
Цепь колесниц, стена прибоя —
нет, не свободу людям исход сулил.

Вызов — и риск, и шанс!
Вера — фундамент силы!
Неба приказ — море вмиг расступилось!
Вечный вопрос
«То ль в наказанье,
то ли в милость
хриплым раскатом
сверху звучал тот глас?»

Но в паутине бед
тщетно искать ответа:
был ли исход во спасенье
иль это
истины блик,
мудрая повесть и завет нам:
не обольщайтесь —
избранных Небом нет!

Бубенчики

Стихи Татьяны… (из интернета)

Все бубенчику тоненько звякать,
Все дороге теряться в ночи.
Хватит, милая, плакать,
Помолчим.

Остановимся перед разладом
За мгновенье до резких речей.
Ничего мне не надо.
Я – ничей.

Я не свой, и твоим я не буду;
Сирота, придорожный бурьян.
Помолчим перед блудом.
Всё – обман.

Всё дороге петлять по пригоркам,
Всё душе торопиться на свет.
Горько, милая, горько.
Счастья нет.

Счастья нет, но весна уже дышит,
Небо ярче, и сердцу тепло.
— Я не плачу, ты слышишь?
Всё прошло.

Звёздное имя

Детям-узникам той войны,
так и не ставшими взрослыми

Когда-то в этом людном месте бил родник.
Той войны на редкость тихий перекрёсток.
Тени гетто.
Там вела дневник девочка-подросток.
Дом, что стал для совести погостом.

Там непокорным року узником она
тайны детские тетради доверяла.
Чувств открытья.
Страсти новизна.
Там любви начало.
Грани жизни чистого кристалла!

Не по годам суждений зрелость, мыслей плоть:
скороспелость — знак, присущий даровитым.
Сочный плод.
Налившаяся гроздь.
Звёздная орбита.
Редкий самородок.
Дивный слиток.

В туман — желанья.
В дым — надежды.
Пепел грёз.
Ночи царство.
Но не всё подвластно смерти!
Есть одна особенность у звёзд:
сквозь тысячелетья,
даже отгорев,
нам звёзды светят!

Всего два звука.
но каков эффект на слух!
В этом имени щемящий стон органа!
В нём любовь!
Открытый вызов злу!
В нём наш стыд и рана!
Колоколом скорби имя — Анна!