В закат,
но не клином, нe гуськом —
летят
дни мои пугливой стаей.
И года тут ни при чём.
Осень. Листопад.
В итог
сонный дом и грустный сад,
Клубок
мрачных дум. Тоска пустая.
Да удача прячет взгляд.
Жизнь идёт, но … поперёк.

Что есть —
на всё прихоти судьбы.
Но в лесть
перед ней не гнул я спину.
Вот и срок снимать плоды.
По делам и честь.
Нигде
не зажёг я маяка.
В беде
не сумел стать другом сыну.
Как я лихо запрягал!
Лишь держать не мог в узде.

Не смог
распознать, где чувства, где
подлог.
Никого не осчастливил.
Самых близких проглядел.
Горестный урок.
Ноябрь
осыпает невпопад.
Но я
Остаюсь, хоть дни пугливо
улетают. Листопад —
Неизбежность бытия.

Хорошо, когда работа всласть.
Даже, если денег нет. Однако,
кто-то любит труд, а кто гулять. —
Гены, по-научному.
Не скажу, что быт мой — кутежи.
И про блуд молчу. Но я гуляка.
Я свою выгуливаю жизнь.
Ту, что мне отпущена.

До чего ж прекрасен жизни бал!
Всё бы так, но с каждым днём ясней:
как бы я её не развлекал,
жизнь моя — пустышка.
Но я с ней.

Был я жизнью слишком увлечён.
Услаждал, как мог, теряя силы.
В целом, не отказывал ни в чём. —
Как никак, ведь женщина!
Получал и я в ответ сполна —
видно, и она меня любила.
А теперь капризна и хмурна.
Значит — время к вечеру.

До чего ж прекрасен жизни бал!
Всё бы так, но с каждым днём ясней:
ничего я с ней не нагулял.
Жизнь моя — пустышка.
Но я с ней.

Тусклый холл: поздний час.
Летопись времён играет джаз.
Клавиш рябь. Пальцев дрожь.
Невесёлый лад. Но блюз хорош.
Память — в даль, мысли — в высь:
немощный старик играет жизнь.
В двух шагах от черты.
От страстей вдали. Вне суеты.

Одинокий узник в дрёме бытия:
старость — вольному петля.
Ей в палитре жизни не положен цвет.
Старость там, где будущего нет.

Мир теней. Царство сна.
День ли ночь. Что осень, что весна.
Нет, не внёс звуков рой
пробужденье в этот дом немой.
В высь звал блюз. Спал приют.
(как на зоне, здесь чудес не ждут)
И, всё ж, одну стайку грёз
разбудил блюз! И… вознёс…

Сумела осень жёлтой негой грусти
меня под вечер снова напоить.
А жизнь, что ломкий прутик,
что паутинка-нить, —
И осени её не оживить.

Отвергнутый судьбой бродяга жалкий,
я был ей симпатичен. До седин.
Но сослан, вдруг, на свалку.
За что? — Не уследил.
Судьба… Она ж сама в лице судьи!

Здесь жизнь моя скромна. Но постоянна.
В кругу бездомных кошек и собак.
Постелью — пух тумана,
а крышей — неба мрак.
Здесь стол один на всех. Здесь наш очаг!

Здесь все мы за чертой. — Среда отбросов
элитного земного бытия.
И нет у нас вопросов:
ведущая стезя
у каждого кривая. Но своя.

На свалке я. Зато вне всяких шаек:
не вор и не грабитель. Не делец.
Но и не попрошайка!
Не лицемер. Не лжец.
Я — человек! Свободный, наконец!