Нарисуй мне

Нарисуй мне старый дом: печка крохотная в нём.
У печи мальчишь-смугляшка — щёчки в жар, глаза огнём.
В бумазеевых штанах, руки тонут в рукавах:
широка в плечах рубашка, но зато пошире взмах.

          Душу отогреть, свой быт украсить
          (только для себя — не напоказ), —
          кто-то предпочтёт картину в масле,
          для меня ж рисунок — в самый раз.

Нарисуй, друг, для меня: луг хмельной, на нём коня;
паренёк, годков двенадцать, на коне от счастья пьян.
Восседая словно царь, к речке гонит жеребца
напоить, потом купаться. Так бы в жизни до конца!
          _  _  _  _  _

Оживи, художник мне ночку в северной стране:
на посту в лесу солдатик, прислонясь спиной к сосне.
Дремлет он, хоть и нельзя: голова, к стволу сползя,
улеглась на автомате. А солдат совсем озяб.
          _  _  _  _  _ 

Отложи, брат, свой блокнот: пусть рука передохнёт.
Всё равно, что было в прошлом, жизнью пущено в расход.
Но сейчас такой уют мне рисунки создают!
Хочешь вспомнить о хорошем? — Вспомни молодость свою.
          _  _  _  _  _ 

 

Хандра

Дремлет лето: срок на сноси… —
скоро очень свет увидит осень.
А пока вовсю заметно,
как устало лето.
Вновь по ком-то сохнут розы.
На траве к утру печали слёзы. —
И этот мир тоски и суши
и для души моей удушьем.

Вновь я на распутьи перед царством грусти.
Мне его никак не обойти.
Выбор мой убогий: только две дороги,
где у каждой свой ориентир.

Ночи долги, днём ни звука.
Время мерным сном, пейзажем скука.
Ни курьёзов, ни забавы —
быт дороги справа.
Взять бы влево… — Тут же глазу
небо вольной юности! В алмазах!
Там краски! Скорость там и страсти!
Но… я чужой на этой трассе.      

Эти две дороги мне знакомы обе.
Всё ж, дорога лучше, чем кровать!
Что тут думать! Точка. Осень в одиночку
нынче мне никак не миновать…

Сердечко

В час, когда закат сползал в печальный флёр,
а тоска туманила мозги,
озорным порывом ветра на мой двор
занесло сердечко из фольги.
Выразитель чьей-то жертвенной любви
стал предметом ветреных забав.
У кого-то сердце больше не болит,
отлюбив сполна и отстрадав.

Так и я: любви без боли не встречал.
Сколько бы не гнал её взашей,
липкой тенью боль с утра, а по ночам
стылой тушей селится в душе.
Пусть любовь кому-то счастье посулит,
мне б рассвет в окно и… боль с крыльца.
Отпущу к ветрам сердечко — пусть летит
Гамаюном любящим сердцам!

Игра в дурака

Едва заметив первый детский всплеск азарта,
показала мне она, как держат карты.
С тех пор одной колодой карт
мы с ней играем в дурака.
Вот только скуден счёт побед моих пока.

Да и тогда, признаюсь честно, брал нахалом.
Против правил шёл. Ну, в общем, мухлевал я.
Но каждый раз потом в итог
она болезненный урок
преподавала мне. Как опытный игрок.

Злой, в оправдание, при каждой неудаче
я кричал: “Она ж всё время на расдаче!”
Ох, и тяжелая рука!
К тому ж, почти наверняка,
не обошлось в колоде без краплёных карт.

И всё же мой азарт, есть или нету смысла,
упрямо норовит ей бросить вызов!
И, как всегда, без козырей,
в охотку я играю с ней.
А что дурак, … хотел б я видеть, кто умней.

Две звезды

Светлой памяти Симы Липовой

Две звезды
сквозь бесчувственный мрак
не отыщут никак след друг друга.
Две звезды.                
В пустоте мириад их несёт наугад
звёздной вьюгой.

Что с того, что лучей про запас!
Даст один бесконечность им шанс.
Говорят, там, за гранью конца,
встречи случаются.

Две звезды.
Океан бытия.
Всё быстрее летят годы в вечность.
Две звезды.
Не сведёт их лучи воедино в ночи
жизнь-диспетчер.

Укажи им, вселенная, путь!
Свет им дай! И тепла не забудь.
Докажи, что не всё под судьбой!
Не предавай любовь!