Охота на ведьм

Роем злые языки. Воздух — пекло цвета меди.
Свод небес то хмур, то бледен. А вмешаться не с руки:
даже небо верит в ярлыки. —
На кострах сжигают ведьм.

Был коротким трибунал. Приговор — единогласным:
судьям с ходу было ясно — враг! Духовный маргинал!
Пламя зрелища в девятый вал
ослепит людские массы!

В страхе замерла толпа. Начеку глаза и уши.
Стадный опыт — люди ушлы: заступился и… попал!
Власть божественна! Толпа слепа.
Слепость — корень равнодушья.

Жар спадает. Палачей лица — смесью гари с потом:
казнь — нелёгкая работа. Им бы газовых печей…
А пока на ведьм в таком ключе
по стране идёт охота…

Суета

Памяти Димы Раецкого

Суета.
Обиды, ссоры… Всё не так.
Вчера — любовники, а ночь прошлась — враги.
И столь привычный мир, вдруг, стал другим.
Всплеск грязных брызг. Итог — круги…

Суета.
Единый мировой устав.
Нервозность атомов и вспыльчивость у звёзд.
И рядом берега, но рухнет мост,
и сблизит их стихия — злость!

Суета.
Полно движенья. Суть — пуста:
триумф тщеславия под песни дураков.
И, видно, жизнь — затейник неспроста:
и цель — дыра, и мир таков.

Суета.
Судьбы слепой каприз. Этап.
Спешил пожить сполна и, всё же, опоздал:
взамен мечты-вершины — перевал.
И всё ничтожней высота…

Добро

Грусть. Недуг. Порочный круг. Нет душе уюта.
Но там, где есть рядом друг,
и беда трусливее, и светлее утро.
Значит, там есть место и добру.

Мрак кругом. Дорога злом. Приступы ненастья.
Но если есть где-то дом,
да к тому ж на родине, даже ночь не властна
над насущным, что зовут добром.

Ревность. Боль. Доверья сбой. — Радости недолги.
Была бы только любовь,
и грехи забудутся, и всегда в итоге
верх возьмёт добро. Само собой.

Подлость. Сглаз. Маяк погас. Близким оклеветан.
Да, жизнь коварна подчас.
Жизнь непредсказуема. Помни, друг, об этом.
И делись добром. Не мелочась.

Пожар

Барак горел всю ночь — место таёжное.
Пламя гасить — дело сложное.
К тому ж и воды-то в колодце на четверть ведра.
Огонь закрасил дом красным по белому.
Строем жильцы. Угорелые.
Им бы с пожаром бороться, да хмелем беда.

Нет, не от “Искры” (а люди всё видели):
то был поджог. — Те же лидеры
в ту ночь провести порешили свой экспегимент.
Идея правит бал пламенной дурою.
Опыт с огнём — авантюрою.
Итог? — Есть. Но больно паршивый — текущий момент.

Огонь пошёл чумой. Хватка кровавая.
Всё одно: левые, правые…
Летал человеческий пепел. Упрёком живым.
И вытенила ночь дым. Мерзким профилем.
Козни его — Мефистофеля.
Украшенный лагерь. Нелепый, но строгий режим.

И стал спадать угар. Время для “Отче наш”.
Злых языков пляска кончена:
всему наступает усталость. Пора перемен.
Прожорливость огня? Ветер сдул? Пруха ли? —
Но под конец крыша рухнула.
Подмяв под себя что осталось от выжженных стен.
……………………………………
Тайга. Всё тот же барак: крыша приставлена.
Красный рассвет. Призрак Сталина…

В первый раз

Солнце жгло весь день. Но остыло к вечеру.
И закат горел. Да погас.
Счастье — всплеск, искра. Миг. Жизнь скоротечна и
неспроста не привлекает вечность нас.
Был горяч  и вот стынешь… Жизнь изменчива.
Всё когда-нибудь сойдёт. В последний раз.

Красота, талант — щедрость, прихоть Случая.
Скрыты ли, даны напоказ.
Всё обычное, редкое ли лучшее —
все уйдёт в небытие в урочный час.
Благодетелью иль натурой сучьею
всё когда-нибудь уйдёт. В последний раз.

Там, где жизнь давно ношей, полной горести,
где она пустой гнусный фарс, —
срок всему: любить, радоваться, боль нести.
И у времени на это зоркий глаз.
Обречён? Судьбой загнан к краю пропасти? —
Сгинет всё когда-нибудь. В последнй раз.

Небо мне опять шлёт сигналы вечности.
Сонм далёких искр. — Ночь сейчас.
И медузой грусть вновь стекает с Млечности.
И звучит знакомой фуги парафраз.
Но такой настрой, знаю, утром лечится.
Если утро то встречаешь в первый раз!